Центр исследования компьютерной преступности

home контакты

Несколько дней из жизни моратория

Дата: 14.08.2009
Источник: Зеркало недели
Автор: Кирилл Молодыко


card/ukrprom.jpg Парламент в очередной раз удивил юридическую общественность «шедевром» нормотворчества с длинным названием «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно особенностей проведения мероприятий по финансовому оздоровлению банков» от 24 июля с.г. №1617-VI. Самое известное его положение — предоставление Нацбанку права продлевать мораторий на возврат депозитов вкладчиков в проблемных банках еще на полгода с обратной силой во времени.

Есть и другие весьма своеобразные нормы. Однако обо всем по порядку.


Мы ничего не поймем в «оздоровлении» банков, если не выясним, что такое вообще мораторий на удовлетворение требований кредиторов, какова его природа.

Упрощенно говоря, у частной структуры есть определенные обязательства, первая часть из которых — перед государством (налоги и т.п.), вторая — коммерческие долги перед кредиторами, третья — некоторые обязательства перед кредиторами некоммерческого характера (зарплата, возмещение причиненного предприятием вреда жизни и здоровью граждан). Если у структуры возникают временные финансовые сложности, она должна занять деньги на свободном рынке на рыночных условиях.

Если структура не справляется с текущими обязательствами, то ее кредиторам предоставляется попытка попробовать самостоятельно вернуть свои долги, управляя данной структурой в течение некоторого жестко ограниченного времени. Для чего собственники временно отстраняются судом от управления и назначается временный управляющий. Предложенный и контролируемый кем? Правильно, кредиторами.

Разумеется, ни одному кредитору никогда не нравится, что его обязательство попадает под мораторий, однако…

1. Действительно необходимо разобраться с реальным положением дел. Кредиторы «обычных» структур (кроме банков) в течение определенного времени должны заявить имеющиеся у них требования, именуемые «конкурсными». Незаявленные своевременно требования, за некоторыми исключениями, пропадают. Новые же требования, возникшие уже после открытия производства о банкротстве, считаются «текущими», и на них мораторий не распространяется. Не распространяется он и на некоторые некоммерческие обязательства, о чем мы подробнее расскажем ниже.

В итоге структура получает четко ограниченную во времени «передышку», в ходе которой именно кредиторы и контролируемый ими временный управляющий получают необходимое время, чтобы спокойно и трезво оценить ее реальные активы и пассивы, возможно ли вообще ее вернуть в нормальный режим работы и в какой степени можно удовлетворить требования кредиторов.

2. Очень часто реально невозможно организовать временное управле­ние всеми кредиторами — их слишком много, и управлять сможет только группа крупнейших кредиторов (комитет кредиторов). Если не ввести мораторий, у последних будет огромный соблазн не восстанавливать нормальную работу структуры (оно им надо?), а быстро выхватить и распродать ее самые ликвидные активы и вернуть долги себе, оставив других кредиторов с носом.

3. Если во время моратория временный управляющий начинает тихонько «помогать» отдельным кредиторам в ущерб другим либо же просто набивать свой карман, на него есть управа не только в виде комитета кредиторов, но и суда, который может по жалобам недовольных кредиторов достаточно оперативно временного управляющего заменить.

И суд в данном плане должен быть не заангажирован. Так как не имеет никакого отношения к проблемной структуре: он никогда ее не лицензировал, за ее деятельностью не надзирал и сделок с ней не заключал. И, кроме того, временный управляющий не может быть штатным сотрудником суда.

Итак, мораторий всегда объективно неприятен, но его введение логично, когда оно неразрывно связано с нес­колькими ключевыми положениями:

— допуск кредиторов к управлению предприятием вместо незадачливых управляющих;

— плюс распространение моратория только на конкурсные требования;

— плюс контроль независимого органа — суда;

— плюс жесткий предельный срок, который невозможно продлить.

Таковы правила игры, на которые добровольно соглашаются все, кто заключает сделки с коммерческими организациями.

Схема выглядит, конечно, идеально. В действительности же отечественное законодательство о банкротстве «обычных» коммерческих структур и, мягко говоря, слабовато, и в ряде аспектов напоминает решето. Но, по крайней мере, понятна и справедлива сама идеология соответствующего моратория. Не дискриминационны последствия неплатежеспособности любой организации — большой или малой, чем бы она ни занималась: выплавляла металл, выращивала пшеницу, продавала одежду или кормила людей в кафе.

Только один вид структур выбил себе юридическую привилегию не подчиняться общим правилам. Многие уже поняли, что речь идет о коммерческих банках.

Во-первых, вдруг оказалось, что один вид организаций может заимствовать деньги не на свободном рынке, а у государства. При этом необходимость таких займов объяснили несерьезной, ничем не обоснованной
идеей о том, что якобы разрывы ликвидности (т.е., попросту говоря, временная или не очень временная неплатежеспособность вследствие бестолковой раздачи вверенных средств) объек­тивно присущи банковской деятельности и покрывать их нужно с помощью государственных, т.е. общественных финансов.

На это следует ответить, что банки — точно такие же коммерческие организации, как и любые другие. Со­ответственно, они не только не должны брать деньги у государства (почему бы им не занимать только у частных кредиторов, как это делают все остальные?), но и обязаны подчиняться общему законодательству о банкротстве.

Да, можно было бы допустить, что если, например, четверть и более вкладчиков одновременно вдруг решат досрочно изъять из банка деньги с депозитных счетов, на этот исключительный случай может существовать рефинансирование центробанка. (Хотя сомнителен даже этот тезис, поскольку раз уж украинское законодательство наделяет граждан правом досрочно изымать депозиты, значит, по текущим счетам должно быть стопроцентное резервирование, средства на них вообще не должны использоваться в собственных активных операциях банка.) Порядок его предостав­ления должен быть следующим: банк передает в НБУ реестр клиентов, а НБУ после проверки непосредственно этим клиентам перечисляет деньги.

Предоставлять же прямой физический доступ к рефинансированию проблемному банку вообще нельзя, так как этих денег можно потом никогда больше не увидеть.

Указанная защитная схема очень проста и активно используется самими банками при предоставлении кредитов, когда клиентские платежи проводятся со ссудного счета банка без зачисления денег на текущий счет клиента, т.е. под контролем кредитора без предоставления заемщику физической возможности пустить деньги налево.

История финансов упрямо свидетельствует, что определенный процент банков всегда разорялся, разоряется и будет разоряться вследствие прямого воровства банкиров, их ошибочных бизнес-решений, бесконтрольности персонала банка либо же сочетания этих факторов. Какой век на дворе — ХV, XVIII или ХХІ, принципиально ничего не меняет. Если же банкиры знают, что выкручиваться придется им самостоятельно, они ведут более осмотрительную кредитную политику. Банкротства банков при таком регулировании тоже возможны, но, по крайней мере, на гораздо более ранних стадиях. По этой причине от них страдает существенно меньшее количество вкладчиков.

В действующем отечественном законодательстве в определенный момент возникло фундаментальное противоречие между Гражданским кодексом (ГК) и Законом «О банках и банковской деятельности». Суть в том, что совсем не случайно ГК — это основной акт национального гражданского законодательства, и все иные законы могут применяться только в части, не противоречащей ему, о чем в ГК прямо и записано. Если же кто-то вносит в парламент закон, не соответствующий ГК, то он одновременно обязан внести проект поправок в ГК — чтобы избегать установления произвольных исключений из ГК отдельными лоббистскими законами.

Разумеется, никаких разумных оснований устанавливать для коммерческих банков какие-либо исключения из общих норм ГК нет и никогда не было. Тем не менее в Законе «О банках и банковской деятельности» была и сохраняется норма о том, что законодательство о хозяйственных обществах (интересно, и ГК тоже или нет?) распространяется на банки только в части, не противоречащей этому закону.

Нынешний банковский кризис являлся шансом вернуть коммерческие банки в нормальное общегражданское правовое поле. Поступили же с точностью до наоборот, и без того огромные необоснованные юридические привилегии банков расширив до еще более немыслимых пределов. «Вели­кий и ужасный» временный администратор банка, назначаемый НБУ, а не судом по представлению кредиторов банка, как существовал в параллельной реальности с последними, так далее и будет существовать.

Недрогнувшей рукой для банков — и только для них! — отменено деление на конкурсные и текущие требования кредиторов: мораторий распространен на все из них. Последствия весьма просты: под мораторий теперь подпадут, если этого захочет временный администратор, и вклады, которые должны быть возвращены по сроку после введения временной администрации, и даже текущие проценты по всем вкладам. Просто легализуется сложившаяся практика временных администраций, которые платили текущие проценты произвольно — как Бог на душу положит.

Есть и еще одно достаточно неожиданное последствие нового закона. Как сообщили несколько дней назад электронные СМИ, банк «Надра» считает, что за годичное обслуживание «подмораторных» счетов клиенты...

Добавить комментарий
Всего 0 комментариев


Copyright © 2001–2017 Computer Crime Research Center

CCRC logo
Главным направлением в деятельности Центра является широкое информирование общественности об основных проблемах и способах их решения, с которыми сталкивается общество в сфере противодействия компьютерной преступности.